— Чем у вас трюм забит? Все грузы за борт, всё за борт! И не забывайте про насосы! Зачерпнём воду носом — пропадём!

— Но позвольте, мистер Ларсен, если наша компания недосчитается… — без особой уверенности говорит мистер Бэллами.

Даже действующий капитан «Провидения» едва ли смеет ему перечить — настолько легко даётся Адаму командовать, так же естественно, как и дышать. Хэмфри не в первый раз это замечает, но в первый раз чувствует странную, глупую и совершенно несвоевременную гордость, глядя на него.

Ларсен не понимает, почему ему сейчас настолько погано. Ему больше не требуется держать целую развалюху на плаву — достаточно только сидеть спокойно, шевелиться поменьше и дождаться, когда минут через пять местный верзила-коновал его осмотрит и вправит плечо. Но с ожиданием он никогда в ладах не был, и сейчас он не в ладах даже больше, чем обычно.

Противней всего даже не от боли, а от липкого холода: что сидеть приходится без рубашки в продуваемой всеми ветрами кают-компании, в которую сквозь дыры в потолке струями стекает с палубы ледяная вода. Ларсена посадили на моряцкий сундук в самый сухой угол, подальше от луж и сквозняков, и развели огонь в печке, но это не спасает ровным счётом ни черта. Минут десять назад им все восторгались, а сейчас он сидит голый по пояс, усталый, замёрзший, с гудящим от боли распухшим плечом.